- Да, я помню. Клюквенный морс. Кажется, я понял, что вас не устраивает. Не в нашем пансионате, а вообще... Везде.

- Да, доктор. Здесь - везде. А дома - нет. Дома хорошо. Когда я буду возвращаться, мы можем пойти вместе. Вам понравится: выберете себе два квартала, или три... Вы хотите делать. Словами. Просто у вас плохо получается. Слишком много людей, слишком много слов... А дома - получится!

- У вас дома?

- У нас - дома.

- Спасибо, я подумаю. Когда соберетесь домой, вы ведь меня предупредите?

- Конечно, доктор!

- Вот и славно. Итак, вас здесь многое не устраивает, но, как выяснилось, я вам ничем, к сожалению, помочь не могу.

- Не можете.

- Но, по крайней мере, в пансионате вам лучше, чем за его пределами?

- Да.

- Превосходно. Итак, претензий, жалоб и пожеланий у вас нет?

- Не-а.

- Тогда можем считать, что этот вопрос успешно закрыт. Давайте теперь поговорим о том месте, где вы жили прежде, чем попали сюда. О вашей маме...

- О Мамце,

- Хорошо, о мамце. О големчиках. О других людях - вы упоминали, что они живут там вместе с вами...

- Не вместе. Каждый сам. Не вместе! Иначе, чем здесь. Никто никому не мешает.

- Так уж совсем никто никому никогда не мешает? Совсем-совсем?!

- Ну... бывает. Редко.

- Выходит, и у вас дома не все гладко. Кое-что общее все же есть? Вот с этого и начнем...

* * *

Пройдя в ванную, доктор долго, с тщанием умывался. Сменил лезвие на бритвенном станке; не рассчитав усилия, порезался и долго разглядывал пострадавшую скулу в зеркале. Достав из шкафчика бальзам, аккуратно смазал место пореза. Большинство знакомых доктора всегда умывалось в спешке. Можно сказать, на бегу. Впереди маячил обильный сюрпризами день, сотни гомо сапиенсов, близких и далеких, сотрудников, родственников, друзей, врагов и первых встречных ждали, сгорая от нетерпения, мечтая получить возможность столкнуться в вечном круговороте и разлететься, соблюдая лживую строгость орбит.