- Не знаю.

- Он говорил совсем другое. Я поверила ему, отец Игнасио, он… он тоже плакал, когда рассказывал о ней!

- Ты хочешь спросить меня, - вздохнул отец Игнасио, - кто из них лжет?

- Ну, да.

- Быть может, она. Лорд Аттертон - выгодная партия, не чета мелкому колониальному чиновнику.

- Дурная женщина? - с затаенной надеждой в голосе спросила сестра Мэри.

- Дагор, - скрипуче сказал старик. Отец Игнасио совсем забыл о нем. Туземец сидел на крыльце под пальмовым навесом, рассеянно подставив ладонь под стекающую с листьев струйку воды.

- Что?

- Рядом с дагором никто не знает правды.

- Верно, - сказал отец Игнасио. - Демоны, - он торопливо перекрестился, - могут заставить одержимого видеть и помнить то, чего не было.

- Зачем?

- Не знаю. Кто может постичь намерения демона?

«Лучше бы он умер, - подумал отец Игнасио, - наш молодой Глан, лучше бы он умер в лесах… хотя нет, что я говорю. Тогда бы душа его погибла безвозвратно, а пока он жив, его еще можно спасти. Но как?»

- Почему я, - шептал он, и Распятый глядел на него из полумрака часовни, - святая Мария, почему именно я…

«Они уйдут, - повторял он про себя по дороге к госпиталю. - Дождь кончится, и они уйдут. Слава Богу!

Почему мне так тревожно? Достойные люди, белые люди, а я так долго не видел белых людей».

Отец Игнасио уже протянул руку, чтобы откинуть полог, закрывающий дверь в госпиталь, но замер. Из полутьмы доносился тихий шепот.

Он кашлянул, шепот стих.

Он вошел.

Леди Аттертон и молодой Арчи сидели друг против друга: он - на кровати, она - на табуретке. В своих исхудалых руках он сжимал ее руку.

- Я подумала, - сказала Элейна, словно оправдываясь, - нам надо позабыть обиды. Арчи был на пороге смерти. Неужели я…