- Мне уже легче, - торопливо сказал молодой человек. - Не тревожься, не терзай себя.

Отец Игнасио обернулся. Из сумрака на него сверкнули расширенные блестящие глаза.

- Сестра Мэри? - удивился он. - Что вы тут делаете, дитя мое?

- А она? - сдавленным голосом спросила девушка. - Что она здесь делает?

- Дорогая моя, я просто пришла проведать… - снисходительно начала женщина, но не успела договорить.

Сестра Мэри уже стояла у изголовья постели. Отец Игнасио протянул руку, пытаясь задержать ее, но не успел. Два красных пятна по-прежнему пылали у нее на щеках.

- Как благородно с вашей стороны - проведать больного! А вдруг он заразен? Вы не боитесь заболеть, а, прекрасная леди?

Она рассмеялась сухим истерическим смехом.

- Но Арчи сказал мне…

- Чем он болен, да? Ты сказал ей, Арчи?

Тот молчал, опустив голову, и не успел отреагировать, когда руки, привыкшие к тяжелой работе, обвили его шею и с силой рванули ворот рубахи. Полотно, треснув, разошлось.

- Гляди, женщина!

- Мэри! - воскликнул молодой человек с мукой в голосе. Он пытался то оттолкнуть ее, то заслониться руками.

- Боже мой, - прошептала леди Аттертон. - Она непроизвольно положила руку на горло и застыла так, лишь бледные губы чуть шевелились.

В наступившей тишине звучал смех Мэри - громкий, торжествующий.

- Лихорадка - паршивая штука, - сказал Томпсон. - В бреду что только не померещится. Я как-то подцепил такую. Мне казалось, что у меня две головы, представляете?

- Но ему не кажется, - сухо возразил лорд Аттертон. - У него действительно две головы. Боже мой, я никогда… Вы слыхали раньше о чем-нибудь подобном, отец Игнасио?

- Краем уха. В домах призрения, в больницах, даже городских, иногда рассказывают странные вещи.

- И что это, как вы думаете? Какой-нибудь неизвестный науке паразит?

- Скорее, демон, - вздохнул отец Игнасио.