Томпсон обернулся и крикнул что-то. Шум бьющей в листья воды заглушил его слова.

- Что? - переспросил отец Игнасио.

Охотник замедлил шаг и, когда отец Игнасио поравнялся с ним, сказал:

- Дождь скоро закончится.

- Да? - с сомнением переспросила Мэри.

- Попугаи. Я видел попугаев.

Он указал рукой куда-то в чащу, где яркие вспышки мелькали среди темных деревьев.

- Да, - согласился отец Игнасио, - это хорошо. И дождь кончился. И вместе с ним окончился лес.

Они видели деревья, сплошь затянутые паутиной - точно полупрозрачным шатром, в котором шевелились смутные черные пятна. Они прошли мимо огромных, выше человеческого роста муравейников. Мимо раздутых, будто изуродованных слоновой болезнью стволов. И наконец они увидели болото, издали казавшееся зеленым лугом, из которого кое-где торчали пучки деревьев.

Ричард Аттертон указал затянутой в перчатку рукой:

- Тропа!

И верно, тут была тропа, точнее, след, словно оставленный гигантским слизняком. Ноги здесь до колен проваливались в бурую слизь, но это был единственный путь - по бокам тропы простиралась трясина. Точно пальцы утопленников, тянулись из нее на поверхность белые и синие кувшинки. Над трясиной стоял неумолчный звон москитов, отец Игнасио ударил себя по руке; на тыльной стороне кисти осталось красное пятно.

- Не нравится мне это место, - негромко произнес Томпсон. - Туземцы верят, что в таких местах живет дьявол.

Отец Игнасио поспешно перекрестился.

- Спаси нас Господь, - пробормотал он.

- Черные оставляют ему еду и бусы… Подарки. Тогда он пропускает их, а если ничего не дать - забирает себе. Так они говорят.

- Я не стану дарить подарки нечисти, - сквозь зубы процедил отец Игнасио. - А если кто из вас попробует - прокляну!