Да и претор — свинья: свои же люди, А ни на волос к ним вниманья!.. — «Всё же, — Отвечают они, — ты, верно, добыл То, что там, говорят, вошло в обычай: 15 Для носилок людей?» И захотелось Мне хвастнуть, что, мол, я других счастливей. «Уж не так, говорю, мне было худо, Хоть на долю мне край неважный выпал, Чтоб шести не купить верзил здоровых!» 20 У меня же нигде, ни там, ни в Риме, Ни единого нет, кто мог бы ножку Старой койки моей взвалить на плечи… А распутнице что? Она сейчас же: «Мой Катулл, говорит, мне их на время 25 Одолжи, дорогой! Добраться надо Мне к Серапису в храм». — «Ну что же, можно… Завтра… только они… я спутал малость… Так сказать, не мои… их мой товарищ Цинна Гай… так сказать… себе их добыл… 30 Впрочем, он или я — совсем неважно: Ими пользуюсь вроде как своими…» До чего же груба ты и настырна, Человеку не дашь чуть-чуть забыться! Фурий и Аврелий, везде с Катуллом Рядом вы, хотя бы он был за Индом, Там, где бьют в брега, грохоча далече, Волны Востока, — 5 Или у гиркан, иль арабов нежных, Или саков, иль стрелоносных парфов, Или там, где воды окрасил моря Нил семиустый, Или даже Альп одолел высоты, 10 Где оставил память великий Цезарь, Галльский видел Рен и на крае света Страшных бриттанов; Что бы ни послала всевышних воля, Все вы вместе с ним испытать готовы. 15 Передайте ж ныне моей любимой Горьких два слова: Сладко пусть живёт посреди беспутных, Держит их в объятье по триста сразу,