Утро за окном становилось жарче. Воздух сгущался над городом, так, как это бывает перед надвигающейся грозой. Хотя не было ни дуновения, Даламар все еще чувствовал запахи в огороде, переплетающиеся ароматы мяты и базилика, шандра и шалфея и сладкого тимьяна. До того, как он увильнул от своей работы, он был назначен помогать смотрителю из Дома Садовников, который ухаживал за травами Лорда Ралана. Теперь же его послали в душную кухню, к поварихе со скошенными глазами, самым большим удовольствием для которой было досаждать помощникам и изводить девушек, которые флиртовали с ними в темных углах кухни. Потеря уединенности, эти лакейские обязанности — казалось, цена, заплаченная за один пропущенный день, была непомерно высока. Однако, хотя ему это и не нравилось, он не жалел об этом. Он выбрал свой путь этим утром, выбрал осознанно, прекрасно понимая, чем ему, возможно, придется расплачиваться.

Даламар продолжал размышлять о возможности выбора, выходя из комнаты и спускаясь по длинному просторному коридору. Никто бы не подумал, что он действительно имеет такую возможность — слуга, чей жизненный путь был заранее определен древней традицией. Тем не менее, этим летом Даламар сделал выбор, который никто не смог бы даже представить. Он должен был узнать о магии больше, чем те крохи, которые давал ему Дом Мистиков.

Солнечный свет разливался по коридору из открытых дверей и широких окон. Тень ложилась на кафельный пол там, куда свет не доходил. Даламар шел из тени к солнцу. Как далеко он зайдет ради Искусства Высшего Волшебства, запрещенного ему Домом Мистиков? Станет ли он Сыном Ночи сам? Сидя в духоте и темноте своей пещеры, Даламар смотрел на север — не туда, где хранились его секреты, а дальше, на земли, лежавшие за лесом, где собирались армии Такхизис. Она была матерью бога Нуитари, эта Драконья Королева, а отцом являлся бог мщения, сам Саргоннас. Их сын был дитя магии и секретов, и Даламар не мог найти бога лучше, кому бы он мог посвятить свое собственное скрытное сердце.