Однажды за обедом я потребовал объяснений. Напомнил Гене его слова, Володе - его недомолвки, заявил, что и сам догадываюсь кое о чем. Бугров поперхнулся, посмотрел на Гену грозным взглядом, потом сказал:

- Ладно... Теперь можно.

И я узнал. Неизвестно, кому принадлежала идея. Она была стара как мир: чтобы научиться плавать, нужно войти в воду. Чтобы стать ученым, нужно не только знать свое дело, нужно уметь думать, нужно гореть. Нужна мечта, идеал, такой, что для его достижения человек может выложиться весь, до последней молекулы. И тогда в университет пошли письма из разных концов страны. Письма были настоящими, изменился только канал передачи - на самом деле все письма были адресованы солидному научному журналу. Письма стали тестом - с их помощью студенты проверялись на мечту.

Володя не знал, сколько человек было вовлечено в работу по программе. Наверняка много. Там были химики и историки, но астрономам повезло скорее.

- Знания можно приобрести, когда есть интересная проблема, - сказал Володя. - Проблема - индикатор всего. Способности. Трудолюбие. Воля. Цельность. Мечта. Все. Если решил - отлично. Если нет, если сдался, если неурядицы свели с пути - значит, не выйдет ученого.

- Ты хочешь сказать, что я выдержал? - усмехнулся я.

Бугров хитро прищурился:

- Два вопроса в порядке последнего испытания - можно?

- Если действительно последнего...

- Чего тебе хочется, Сережа?

- Спать, - сказал я. - И дать в ухо Олегу: мог бы сказать мне раньше, я не маленький.

- Не мог - чистота эксперимента. И это все?

- Ты же знаешь, - удивился я. - Зачем спрашивать? Голос вселенной.

- И второе. Университет. В сентябре ты можешь вернуться к занятиям. На следующий курс.

Этого я не ожидал. Вернуться? Я вспомнил, какое у Одуванчика было лицо, когда он сообщал мне об отчислении, - усмешку я счел недоброй, решил, что Одуванчик думает: вот, захотел романтики, так получай.