Гена вылез из-под машины, подошел к нам, втирая в ладони грязь.
- Все, - сказал он. - Сейчас старт.
Я поднялся. Бугров подхватил чемоданчик, понес в кабину.
- До свидания, Сережа. - Гена пожал мне руку, испачкал маслом, виновато улыбнулся. - Скоро увидимся. Через несколько дней сюда явятся хозяева космики.
Шофер Толя сел за руль, длинно погудел, махнул рукой: поехали.
- Вот и все, - сказал я. Тряхнуло, станция поплыла влево, переваливаясь и подпрыгивая.
"Что же дальше? - подумал я. - Что же будет дальше?" - думал я всю дорогу. Я представлял, как вернусь домой. Стану объяснять, рассказывать об эксперименте, о том, как меня обвели вокруг пальца. Пойду к Мефистофелю. Захвачу с собой регистрограммы, магнитную ленту. Да, не забыть о расчетах голоса вселенной. Олег удивится, скажет... Впрочем, не так уж важно, что он скажет, главное - все начнется сначала. И иначе. Всегда и во всем иначе.
"Газик" катил к городу, и я думал, что, когда Володя вернется, нужно будет рассказать ему о новой идее. Я придумал это ночью, когда лежал без сна.
Послушай, Володя. Представь себе концертный зал. Необычный зал, сквозь его прозрачный купол видно небо, и в прорезь потолка глядит вверх решетчатая труба телескопа. Зал притих. На сцену выходит артист. Волнуется, это первый концерт. Садится за клавиатуру. Видишь, сколько клавиш - как звезд на небе. Впрочем, это и есть звезды. Посмотри: справа, у локтя, Бетельгейзе, соль второй октавы. Чуть выше Денеб, лирическое золотистое ля. Каждая звезда - нота. Звездный орган.