– Не обращай на него внимания. Давай-ка лучше займемся делом. – Он надулся и свирепо посмотрел на меня. – Волшебные силы поведали мне, что на твоем корабле скрыт контрабандный груз.
И я запаниковал. А ведь это была старая, излюбленная портовая уловка, и особенно ее обожали сборщики десятины храма Воскрешения. Мой отец такие обвинения обычно отвергал со смехом. Я тоже был осведомлен об этих хитростях. Отец, просвещая меня, советовал не обращать внимания на такого рода придирки. Но между знанием и умением ох какая большая разница! Мое лицо, этот вечный предатель всех рыжих, запылало.
– Но… но… этого не может быть, – залепетал я. – Мы честные торговцы. Честные!
Превотант скривился и извлек из складок своих запачканных одеяний какие-то записи. Прикрыв их от меня ладонью, он стал изучать нацарапанные пером каракули. Мрачно покачал головой и убрал бумаги обратно. Сунувшийся было в его карман фаворит получил очередную оплеуху.
– Мерзкое животное, – прошипел воскреситель, но тут же переключился на меня: – Тем не менее, – сказал он, – имеющиеся обвинения серьезны. Весьма серьезны. – Он любовно оглядел товары отца. – У меня нет выбора, я обязан… но, правда…
Я в оцепенении ждал его решения. Он нетерпеливо дернул головой и устремил на меня суровый взгляд:
– Но чтобы…
До меня наконец-то дошло.
– Ах… да! – Я схватился за пояс и сильно встряхнул кошель. Услышав звон, хапуга пошире раскрыл глаза, а лицо его осветилось ожиданием очередной мзды. Фаворит оживленно запищал, подчеркивая напряженность происходящей сцены. Колдун в наказание походя ущипнул его. Что же касается меня, то я, едва взявшись за кошелек, тут же почувствовал свою ошибку. Теперь Превотант знал, чем я располагаю, и был уверен, что все это уже практически принадлежит ему. Я находился на распутье – с одной стороны, унижение, с другой – разорение. Я взял себя в руки, и торговля началась.
– Само собой разумеется, – наконец сказал он, – кое-что я обязан был бы предпринять. Как говорится, существует закон. И мне с помощниками, десятком или чуть более моих коллег…