Кто я?

Вопросы, вопросы… одни только вопросы, и ни одного ответа.

Напиться. Вот что ему сейчас нужнее всего.

Не доходя метров тридцати до заведения, он чуть было не споткнулся обо что-то, лежащее поперек дороги в грязной, мутной луже. Он наклонился. Это был человек.

«Пьян в стельку», — решил было он.

Тот лежал лицом вниз, корпус его чуть ли не наполовину утопал в воде. Он перевернул его на спину и понял: человек мертв. Видать, напившись до потери пульса, бедолага свалился в лужу и, не смогши подняться, захлебнулся.

Он выпрямился, перешагнул через труп и зашагал дальше. Ни ужаса от только что увиденного, ни каких-либо иных чувств он не испытывал. Им овладело всепоглощающее состояние какого-то жуткого, сомнамбулического отупения. Ему было все равно.

Находясь во власти этого состояния, он проник в слабо освещенное помещение забегаловки, прошел прямо к стойке, заказал стакан водки, тарелку кислой капусты и две вареные сосиски с куском черного хлеба, потом прошел к ближайшему столику, молча выпил, закусил, поднялся и зашагал к выходу. И лишь вновь оказавшись около стойки, за которой властвовала большая рыхлая дама с кислым, как и ее капуста, выражением лица, он словно бы очнулся.

— Там труп лежит, — он ткнул пальцем в сторону двери.

— А? Чево? — барменша уперла в него равнодушно-кислый взгляд маленьких коровьих глазок.

— Мертвый, говорю, лежит. Там, в луже.

— Ну и чево?

Он пожал плечами и двинулся к выходу.

— Николай! — рявкнула хозяйка, зовя кого-то невидимого. — Пойди, глянь-ка на улицу, кто там в луже отмокает… Эй, парень, а ты погоди, — окликнула она готового покинуть заведение незнакомца. — Покажешь этого своего мертвяка.

Он на мгновение остановился, снова пожал плечами и толкнул дверь.

— Сами найдете, — буркнул он.

— Эй, эй! Погоди! — неслось ему вдогонку. — Может, ты сам его и пристукнул… Николай, да где же ты, мать твою!.. Задержи этого…