Но он уже растворился в промозглом сумраке наступившей ночи.
Выпитая водка пошла на пользу: живительное тепло разлилось по жилам, щемящая тоска немного отступила, дав место призрачной надежде. Надежде на что? Он не знал. Подобно черной дыре, неизвестность стояла перед ним и затягивала в свое нутро. И все же он почувствовал себя легче. Наверное, и в черных дырах живут люди — лишь бы в такую вот черную дыру не превратилась его собственная душа.
Откуда-то донесся шум проходящего поезда.
Он вышел к железнодорожной насыпи и прямо по полотну зашагал в сторону мерцающих вдали огней станции.
Станция была безлюдна и пустынна, нигде не было ни единой живой души, и лишь со стороны буфета несся заунывный плач старенькой гармошки.
Спать. Сейчас он хотел только спать. Выспаться бы как следует, а там, на свежую голову, глядишь, и выход из этой дурацкой ситуации забрезжит. Потому как безвыходных ситуаций не бывает, это он знал с детства.
Детство… детства своего он не помнил. Ни отца с матерью, ни самого себя в те далекие-далекие годы…
Побродив по пустым закоулкам станционного здания, он набрел, наконец, на помещение, которое служило, по-видимому, чем-то вроде зала ожидания. Как и везде, здесь не было ни души. Никто никуда не уезжал, никто никого не встречал — время как бы обтекало стороной это забытое Богом место. Именно в этом мрачном зале он и решил скоротать остаток ночи.
Растянувшись на одном из жестких обшарпанных диванов, он задремал.
Проснулся он оттого, что кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. Он вскочил, еще ничего не понимая и не помня, где он и кто он, — и лишь потом открыл глаза.
Перед ним стоял милиционер с погонами сержанта.
— Кто такой? — строго спросил тот.
Он вынул паспорт и протянул блюстителю порядка. Тот небрежно перелистал его и вернул хозяину.
— Что, лучшего места не нашел? Почему домой не идешь?