Оказавшись внутри, я почувствовал себя свободнее — здесь не так пихались, — и принялся искать, где у них кафе, но, глянув мельком на стеллажи, забыл на время и о кафе, и о Салли. Только не смейтесь, вспомните — я не был в гипермаркетах ни разу. Жрачку, шмотки и прочее мы покупали по Сети, в магазинах бывали нечасто. Сказать по правде, несколько раз всего заезжали, и не в магазины, а на фермерский рынок. Там сразу понятно, что лежит на прилавке, а если непонятно — позади ящиков обязательно трётся сам фермер с вот такой вот ряхой, он объяснит. Потому я и оцепенел слегка, когда увидел на стеллажах ряды белых одинаковых коробочек без надписей. Ни ценников, ни картинок — ни-че-го. А эти снуют мимо с тележками, хватают коробки, не глядя, да и вообще, кого ни возьми — у всех глаза закрыты. Какая-то тётка лет тридцати мне по ногам тележкой проехалась, схватила коробку, подумала, выложила обратно, потом ещё подумала, пошевелила пальцами в воздухе и с соседней полки стащила две такие же коробки. Кивнула с довольной улыбкой, промычала: «Теперь для Лёшеньки…»

— Извините, девушка, — говорю ей. — Можно вас побеспокоить? Вы не подскажете…

— Господи! — простонала она в ответ, не открывая глаз. — Как же достали эти промоутеры! Я из-за тебя забуду… Где твоё окно, чтоб я закрыла сразу?

А сама озирается с закрытыми глазами и указательным пальцем в воздух тычет.

— Понимаете, девушка, в кафе гипермаркета… — начал я объяснять, почему докучаю, но она перебила с досадой:

— Так это реклама кафе! То-то я смотрю. Где окно твоё?! Опять эти сволочи плавающее повесили, чтобы искать подольше. Спамеры драные.