– Эй, Шрам, ты ж не спишь? – прошептал со своего места Панас.

– Ну?

– Слышь, я чего тебе пару часов назад сказать хотел, да ты не дал – тот, которому ты палец сломал, кликуха Гайдук, вернулся с забинтованной лапой. Пристроился рядом с Боксером.

– Ну и что?

– Гайдук чумовой. Он же с югов, молдаванин. Ходку имеет, сидел за гоп-стоп, мнит себя вором, хотя сявка полная. Короче, может отважиться на вылазку. Одна-то рука у него еще работает.

– Чихал. Полезет – перешибу ногу и проколупаю голову. У тебя все?

– Нет, не все. Я тебе еще кое-чего хочу сказать. Ты отсюда свалишь вскорости, а узнать должен. Да только потише надо.

«Так-то бы оно разговором развлечься и в жилу, да сдается, от Панасовых бесед еще шустрее в сон потянет», – подумал Сергей. Но тем не менее кивнул. Панас придвинулся, толкнув на Сергея волну теплого камерного смрада. Захрипел прямо в ухо, и от скрежета его туберкулезных легких Шрама передернуло.

– Короче, крытка эта, она и не черная, и не красная. Потому как СИЗО, а не зона, и химичить тут удобней.

– Ты чего, Панас, ликбез мне устраиваешь?

– Погоди, Шрам. – В сипе Панаса зазвучала стиль. Вышло – не сказал, а приказал.

«Ого, – подумалось Сергею, – а мы и не такие уж мертвые». Похоже было, что бывший солагерник Шрама взвешивал-прикидывал, набирался смелости и наконец решился засветить нечто, на его взгляд, важное. Ну послушаем.

– Помнишь такого Клима Сибирского? Он здесь в «Углах» загнулся месяц тому назад.

– Да, в курсах. От сердца, кажись.

– То-то и дело, что «кажись». Думаю, замочили Клима. Втихую сподлянили, без сходняка и разбора, Сбеспредельничали, короче.