Можно и не отвечать, но Сергей ответил. Не молдаванину, а тем, кто слушал разговор.

– Закон. Потому как кроме меня воров тут нет. Шелупонь одна выдрючивающаяся. Вроде тебя.

– А ты платил за это право?! – напряг в голосе молдаванина, приближающийся к поросячьему визгу, будил людей в хате. – А я платил.

– Чем? – проявил Сергей совершенно искренний интерес.

– Монетой! Заработанной монетой. – Человечек с кликухой Гайдук даже заикаться начал от еле сдерживаемой ненависти. – Это тебе не зона, ты вначале в порядки въедь. Или меняй хату и там заправляй. Ты не на зоне! Усвой! – Человечек с погонялом Гайдук вытер потеющую ладонь здоровой руки о штаны. И предложил, видимо, вспомнив в сей пиковый момент о сломанном пальце. – Давай, ты сперва разберись тут во всем, а потом договорим.

– Короче, молдаванин. – Сергею все услышанные слова были фиолетовы. – Базар закончен. Засыхай и забирайся на свое место. Или будешь с Губой парашу облизывать.

Гайдук дошел. В нем не выдержала пробка, и, как гной из лопнувшего чирея, зачвыркали тухлые кваки:

– Сука долбаная! Ты – никто! Козел! Ты здесь подохнешь, загасим! – дрожали его цапки и дергалась харя. – Люди! Он вас на понт берет, этот мудак! Рви его!

Сергей отлепил себя от перекладин шконки и шагнул в проход. А вдруг непонятка затеяна, чтоб кто-то третий под шумок шило в почку ткнул? Молдаванин давил пяткой на полу пластмассовую кружку – изломанный, зазубренный край будет его оружием. Боксер куклился на койке и не встревал. И с коек никто не спрыгивал и влезать в месилово не собирался. А на хрена кому-то надо?

Снова привычная тоска засочилась по жилам и артериям Сергея. Опять предстояло сворачивать чужие скулы и коцать коленные чашечки. Не он выбрал эту дорогу, она его выбрала несколько сентябрей назад, и теперь никуда не свернуть до конца.

И тут рывком распахнулась дверь, проем заполнили силуэты.

Понятно, Сергей уже не шел к молдаванину, не успевает. Но успевает сказать: