– Эй, молдаванин! С простака этого за тебя спрос не снимается. Гляди, если сбеспредельничаешь…

Камера загрохотала разозленными голосами:

– Лицом к стене! Лечь на пол! На пол, суки!

Сергей сладко зевал, невинный, как ребенок. К нему продирались надзиратели, очищая дорогу резиновым дубьем.

– К тебе, паскуда, не относится?! На пол!

Сергей продолжал сонливо хлопать челюстью.

– Этого на выход! – догнал вертухаев приказ.

– На выход! – продублирован команду старшего остановившийся перед Шрамом красномордый и щекастый вертухай с блеклыми, не пойми зачем отрощенными усами. Ткнул Сергея дубиной в живот. – На выход! Будет тебе сейчас веселье.

А вот с весельем как раз накладочка. Эх каким веселым пацаном был Серега всего год назад, как безбашенно бросался в бой, как лихо разводил путавшихся в ногах быков! Куда теперь запропала эта веселость? Теперь остались только ваши благородия скука и тоска…

Глава вторая

ПЕРЕВОСПИТАНИЕ

Владимирский централ, ветер северный.Хотя я банковал, жизнь разменяна.Но не очко обычно губит,А к одиннадцати туз.

1

За окном не лупила по чужим и своим артиллерия, не утюжили дороги бронетранспортеры, не переползали на новую позицию снайперы. А курил он все-таки в кулак, прикрывая пальцами предательский огонь сигареты. Сила привычки.

Огонь начал пожирать фильтр, и Олег затушил сигарету. В пепельнице уже сохли четыре окурка: два от «Кэмела» («ну, эти знамо чьи, хозяина кабинета, легко опознаваемы по марке и силе, с которой их мочалили о дно»), а два от «Союз-Аполлона». «Интересно, – подумал Олег, – интересно. Не вытряхнули вчерашние? Исключается. Значит, с утра уже кто-то побывал в кабинете. И просидели долго, аж по две сигареты оттабачили».

Олег прикрыл форточку и с пепельницей в руках вернулся к столу начальника. Тот сворачивал телефонный разговор, произносил завершающее: