– А как насчет того, что я тебе говорил? О группировке из бывших чеченцев, как раньше из бывших афганцев. Это точняк, что набухают такие банды. Отслужили, вернулись, сбиваются в стаи, отрывают куски…

– Да плевать! – Человек пошевелился и, задетый его ногой, мышью прошуршал бумажный комок.

Кстати, крысы тоже любили ховаться в этой каморке, часто прошмыгивали в темноте. Но в «Углах» к крысам привыкаешь быстро. Вот и второй не дернулся на шорох. Он ждал, когда первый докончит агитировать за светлое будущее.

– Теперь не важно, кто организовал нам этого зама. Не мы же его уберем. Кто же на нас посмеет подумать? Ведь незамедлительно блатной мир узнает, что правильного вора сгубил полковник такой-то. Парни из бригады Шрама вскипят негодованием и проникнутся благородным желанием отмщения. Они и покричат прилюдно во всех кабаках и банях «Да мы за Шрама всем мусорам глотки перегрызем, хоть генералу, нам насрать на погоны». Поэтому, когда вослед за этими обещаниями полковника Родионова обнаружат умершим насильственной смертью, будут поздравлять шрамовских дружбанов с хорошей работой, хвалить их, восхищаться. История проста, как тюремная баллада: контуженный, полусъехавший зам извел в припадке заключенного, а ему отомстили кореша загубленного уркагана.

– Слушай, а может, болтуна, который на букву «П», и не надо…

– Надо. – Мягкий до того голос вдруг напомнил свист остро заточенной шашки. – С болтунами так и надо.

До следующей затяжки молчали.

Каземат, в котором проходил разговор (разговор внеплановый, срочный, на который один другого экстренно вызвал), находился на первом этаже, в хозяйственном блоке, затерявшись среди всяких каптерок и кладовок. Этот закуток, на двери которого белела едва различимая в полутемном коридоре табличка с буквами и цифрами, тоже считался каптеркой. В этом качестве каземат и удостоился быть помеченным на разных планах изолятора «Углы». Но в узаконенном планами качестве место это давно не использовалось. Когда-то кем-то занесенные и забытые швабры, метлы, половые тряпки безнадежно гнили по углам и, как говорится, воздух отнюдь не озонировали.