— Они те, кто ближе всего стоит к предначертанному людям Пути. Они те, кто готовы принять нашу помощь, чтобы вернуться на Путь.
— Они воины? — Ни удивления, ни радости не прозвучало в холодном голосе Урлана.
— Они могут ими стать.
— Таких, как они, много?
— Мало, Урлан. Очень мало.
— Времени осталось немного. Человеческая раса может вернуться на нужный нам Путь?
По бесстрастному лицу Хоурса пробежала мимолетная тень неуверенности.
— Я не знаю, Урлан. Я посеял в мире людей семена Силы, но те, в ком они прорастают, считают их проклятьем. Большинство из них просто не способно контролировать наш дар. Даже смутное ощущение близости с безграничной Неизвестностью приводит их в отчаяние и толкает на безумие. Неуправляемая Сила пробуждает в них лишь злобу и ненависть ко всему живому…
— Таковы они все? — Урлан расспрашивал без пристрастия, но сила, звучавшая в его низком голосе, не давала даже помыслить о том, чтобы оставить его вопрос без ответа.
— Нет, — Хоурс едва заметно качнул головой. — Не все. Немногие способны сохранить себя, если и не управляя Силой, то по крайней мере сдерживая ее. Некоторые из тех, кто не стал избранником, находят в себе силы помочь другим удержаться на грани безумия…
— Как? — по тону чувствовалось, что безразличие Урлана дало трещинку.
— Укрепив их волю своим духом.
— Как? — терпеливо повторил Урлан.
— Ценой собственной жизни.
— Ценой собственной жизни… — эхом отозвался Урлан и добавил, не дожидаясь дальнейших пояснений: — Что ж, возможно, мы еще не потеряли этот мир. Возможно… ты пробыл здесь дольше других, Хоурс. Мне видны твои мысли. Но тебе известно так же, как и мне: нет ничего более далекого от истины, чем ясная и четкая мысль, какой бы она ни была. Что говорят тебе чувства? Какова судьба этого мира?
Хоурс смежил веки. Его лицо прорезалось глубокими резкими морщинами, в свете костра кожа его стала похожа на кору дерева, а потом разгладилась и почернела. Ни единый порыв ветра не нарушил неподвижности воздуха, и все же зашелестела листва, заскрипели ветви обступивших поляну деревьев…