– Я пришел не за тем, чтобы слушать, как ты возводишь хулу на святую веру…

– Это я возвожу хулу? Разве я придумала понятие "паства"? Если кто-то сам называет себя бараном – пусть не обижается, когда за ним приходит волк, только и всего. С вами ведь нынче приключилось именно это?

– Кто из стражников рассказал тебе? – нахмурился архонт. Им было строго запрещено общаться с заключенными, а тем более – с обвиняемыми в ереси и колдовстве.

– Кто мог это сделать, если мне даже еду бросают через люк в потолке? – усмехнулась щербатым ртом узница. – Если, конечно, это гнилье можно называть едой…

– Понятно, – кивнул правитель. – Значит, только что ты созналась еще в одном акте колдовства.

– Ну да, конечно! Без колдовства уже и узнать ничего невозможно. А если бы даже и так – что плохого в колдовстве, дающем знания? Почему вы этого так боитесь?

– Женщина, я пришел не ради… – снова возвысил голос архонт.

– Да, да, – перебила старуха, – если могущественный правитель целой имперской провинции снизошел до визита к презренной еретичке, то, конечно, не ради философской беседы. А только потому, что этого правителя кто-то очень крепко и больно взял за задницу, а молитвы почему-то не помогают. Чтобы это сообразить, вовсе не требуется быть колдуньей, архонт.

Правитель медленно сосчитал про себя до пяти, обуздывая свой гнев. В тишине потрескивал факел.

– Город окружен варварами, – спокойно сказал архонт наконец. – Первые штурмы мы отбили, но это лишь потому, что враги еще не брались за нас всерьез. Следующего штурма нам не выдержать. И помощи ждать неоткуда.