Некоторое время комит молча смотрел сквозь бойницу на испещренную черными оспинами равнину и поднимающиеся над ней дымы.

– Я служу Империи тридцать лет, – сказал он наконец, – и двадцать из них мы знаем друг друга. Обещай, что исполнишь мою просьбу.

– Говори.

– Я исполню свой долг и останусь на стенах до конца. Но дай мне клятву, что, как только станет ясно, что этот штурм нам уже не отбить, ты пошлешь солдата ко мне домой. Моя семья не должна попасть им в руки живой. А я боюсь, что у моих может не хватить духа сделать это самим. Ты же знаешь, там одни женщины.

– Хорошо, – спокойно ответил архонт. – Даю тебе слово. Но я все же надеюсь, что до этого не дойдет.

– Ты можешь притворяться с ними, – Илизарий кивнул в сторону солдат, – но не со мной и не с самим собой. Ты прекрасно знаешь, что нам конец. Это прекрасная крепость, и мы еще могли бы надеяться выдержать осаду. Но они снова пойдут на штурм, и при таком соотношении сил…

– Нам надо продержаться еще дней десять. Это чертовски сложно, да, – архонт и не заметил, как с языка сорвалось богохульство. – Но не сказать, чтобы невозможно в принципе. А потом Никанор приведет армию Евстархия.

– Ты все еще в это веришь? До сих пор ни одному из наших гонцов не удавалось прорваться сквозь окружение.

– Я уверен, что у Никанора получилось. Я никогда не видел лазутчика более искусного. Он способен выкрасть львенка из-под носа у львицы.

– Даже если так… Армия, измотанная стремительным переходом по жаре – и довольные, отдохнувшие язычники… а у нас слишком мало сил, чтобы одновременно ударить по ним из города… Да нет, все это пустые мечты. Будь у Евстархия даже впятеро больше людей, десять дней нам не продержаться. Посмотри вон туда. Слышишь этот стук? Мы сумели опрокинуть их лестницы, но теперь они строят осадные башни. Плюс катапульты… Я удивляюсь, откуда у них артиллерия? Они же варвары. Даже если они где-то захватили трофеи – без знания законов баллистики от этого никакого толка…