– Инна Юрьевна желает теперь поговорить с вами.
Получив от бабушки Кирилла разрешение отпустить мальчика с Максимом Маковцевым, Савелий попрощался с ней и, положив трубку на место, сказал:
– Пойдем собирать вещички, Кирюш! А вы черкните хозяйке записку. Ох, мне и достанется от нее, я чувствую!..
И он, качая сокрушенно головой, отправился в детскую.
Глава двадцать вторая
Платон Платоныч Маковцев сидел за столом и старательно припаивал какую-то деталь в старом радиоприемнике. Он был так увлечен этим важным делом, что даже не заметил появления на пороге Максима и Кирюши. И только когда сын окликнул старика, Маковцев-старший оставил свое увлекательное занятие и медленно повернул седую голову к пришедшим.
– О, кажется, у нас гости! – улыбнулся заядлый радиолюбитель, разглядывая слегка смущенного малыша. – Ты молодец, Максим, что привел его к нам: я тут, было, заскучал в одиночестве!
– Это не совсем обычный гость, папа… – Максим поставил сумку с вещами Кирилла на журнальный столик и подвел мальчика поближе к старику. – Это…
Платон Платоныч взмахнул паяльником, как дирижерской палочкой:
– Подожди, Макс, я сам проведу опознание!
Старик поднялся из кресла и подошел к Кириллу.
– Повернись в профиль… Покажи руки… Закатай штанину на левой ноге… Так, родинка есть… Это – твой сын, Максим. Я угадал?
Максим смущенно улыбнулся, кивнул утвердительно головой и тут же недоуменно пожал плечами.
– Почему ты так долго вез его к нам от родильного дома? – снова задал вопрос Маковцев-старший.
– Я был в Кудеярове…
– Это не ответ! – Платон Платоныч положил тяжелую руку на плечо Кирюши: – Ты, наверное, хочешь есть, малыш? Сейчас я накормлю тебя фирменным блюдом: «ментбургером». А потом я начну делать из тебя настоящего милиционера. Если ты захочешь, конечно!
– Я захочу! – обрадовался Кирюша, и его глазенки весело заблестели.