Ты же, парень, много лет гостил в чужих краях и впитал всю западную дурь, какую только было можно проглотить. Создай богиню - и, дай срок, убедишься в жалком подобии любимой женщины своей мечте, стоит протереть глаза. Так нет же! Герой мигом выдумывает новый кумир для воздыхания, хотя только что проведал этот порочный путь. Безумие и есть отсутствие ума! Что же может быть извращеннее, глаголя о звездах, тереться друг о друга телесами той же ночью? Все эти разговоры о воссоединении, слиянии в единое целое, конечно, пустая болтовня. Но если бабе хорошо, и тебе хорошо - почему бы и нет?

- Ты прав, колдун! Мне гораздо ближе те, которые скорее принесут себя в жертву, ничего не требуя взамен. Но стремление души разбивается брызгами о пороги рассудка, потому сомнительно существование любого чистого чувства. И если одна отдает cебя во имя рода-племени, то другой вынужден принимать хотя бы из уважения традиции, - вспыхнул Ругивлад.

- Кто знает... кто знает... - Седовлас улыбнулся такой горячности и повел уже совсем иной разговор.

- На место неразделенной любви приходит ненависть. Интерес сменяется безразличием. И все это временно! Ныне, чую, у тебя есть дело, святое дело, где не надо сдерживать ни Силы, рвущейся наружу, ни ненависти, оседлавшей эту Силу. Ты помог мне, и не останешься в накладе. Проси, чего пожелаешь!

- Я еще долго бы не вернулся в Новгород, если б не дурные вести, молвил тогда словен, немало обрадовавшись, что разговор получил такой оборот.

Он так охотно начал его, и вот сейчас - словно все жилы навий вытянул вымотался, выдохся, устал.

- Слышал ли ты о волхве Богумиле? - не то чтобы спросил, а так просто вымолвил он, все еще переводя дух.

- Кто же не знал верховного жреца? - невозмутимо отвечал Седовлас, будто бы и не понял уловки словена. - Умел он поболе, чем нынешние. Да, слух прошел, зарезали старика!?