4. Мир приключений.
Отсюда, из долины, была хорошо видна угловатая белая полоса заснеженного горного хребта. Небо было пронзительно синим и при желании в нем даже днем можно было разглядеть звезды.
Борис вздохнул и полез в палатку за спальным мешком. То, что когда-то казалось романтичным, на поверку оказалось будничным и серым делом. Вот и сейчас народ отправился на поиски, а ему досталось дежурство по кухне: следить, чтобы костер не погас, дров достаточное количество запасти, держать наготове кипяток, чтобы в нужный момент чай заварить и суп из пакетиков приготовить. Лодка романтического воображения разбилась о суровый быт походных будней. Но Завгороднев о том не грустил. Были у него для того веские причины.
Он подкинул в костер несколько полешек и залез в спальный мешок, не застегивая его на молнию. Сорок семь ему сегодня исполнилось. Праздник, который хотелось как-то отметить. Впрочем, праздник ли? Сорок семь лет ему исполнилось, а что оставалось за спиной? Туманы беспросветные да экспедиции в далекие края. "Мы едем, едем, едем, - пробормотал он, - в далекие края. В начальниках - дебилы, в разнорабочих - я". Да, блин, вот так и жизнь человеческая проходит. В поездках за туманом.
Зуд бродяжничества, одолевший его сразу после окончания школы, погнал Завгороднева на Вилюй мыть золото в старательской артели. Разумеется, намытый золотой песок не окупил даже затрат на поездку, но молодого Завгороднева тогда это не сильно огорчило. Перекантовавшись зиму в Царицыне, он устроился в геологическую партию "Спецгеофизики" и вместе с ее участниками весь весенне-летний период провел, колеся по области. Знаний не хватало, но сил, чтобы долбить шурфы и перетаскивать экспедиционное имущество, было более чем достаточно.
Потом были экспедиции на Ямал, в тюменскую тайгу, в сурхан-дарьинские пески, много чего было потом. Дух бродяжничества впитался в поры его кожи, он уже и помыслить не мог, что можно жить жизнью обыкновенного обывателя жениться, воспитывать детей, каждый день ходить на службу, выпивать с друзьями по субботам и забивать с ними "козла" в дворовой беседке. Такой жизнью Завгороднев жить не привык и не смог бы.