- Так поезжай и напиши! - с некоторым раздражением сказал Жора. - А у меня семья, у меня дети, Боря! Мне надо на кусок хлеба зарабатывать, и, желательно, с маслом... На кой мне твои аномалии? Что там - деньги на деревьях растут? Достал ты меня! - он разлил по стаканам остатки водки. Ну, давай по последней и погнали по домам. Меня Ирка ждет!

Дорогу домой Завгороднев запомнил плохо. Кажется, был милиционер, который настойчиво интересовался, где Завгороднев живет и куда направляется. Потом милиционер куда-то делся, а Борис, вроде бы, выпил еще с каким-то мужиком, который жаловался ему на свою жену; она, по рассказам этого мужика, была кем-то средним между Медузой Горгоной и Пандорой. Причем, если выглядела она, как Медуза Гогона, то характер у нее был таким же гнилым, как у Пандоры. Потом пропал и мужик, а Борис оказался около подъезда своего дома. Собравшись с силами, он на автопилоте проплыл к дому под осуждающими взглядами соседок, не с первого раза, но все-таки попал ключом в замок и ввалился в квартиру.

Стелить не хотелось и Завгороднев бросил на диван теплое одеяло. Освободившись от пиджака и брюк, он с наслаждением нырнул под одеяло и принялся стаскивать через голову тугой галстук. Вытянувшись, он закинул руки за голову и посмотрел вверх. По белому потолку бродили дрожащие тени. Как в горах. "Господи! - с неожиданно трезвой тоской подумал Завгороднев. - Да разве о том я мечтал? Разве в этом смысл человеческого существования? Ну, отправят меня завтра в пионерлагерь "Орленок" описывать счастливое и безоблачное детство советских детей! Толку-то?! Ведь не для того я родился, чтобы всю жизнь за пишущей машинкой провести! А для чего? Господи! взмолился он к невидимому небесному слушателю. - Вразуми ты меня, идиота!" И сразу на душе стало спокойнее. Потянуло в сон и тени на потолке перестали раздражать и тревожить. "На хрен мне все эти аномалии? - уже засыпая, неожиданно для самого себя подумал Борис. - А вот все брошу и отправлюсь на Тянь-Шань искать снежного гоминида!"