Фарадей настолько углубился в свои расчеты и невеселые мысли, что не сразу обратил внимание на грохот, доносившийся откуда-то снизу.

Он замер, прислушиваясь. В каком-то смысле новый звук напоминал завывания неугомонного ветра, то стихающие, то вновь делающиеся громче. Но звук был ниже и, пожалуй, тонально богаче, чем если бы это был просто ветер.

И чем дольше Фарадей вслушивался, тем, как ему казалось, явственнее различал отдельные слова…

— Скотто? — пробормотал он.

— Да, — ответил тот. — Не уверен, но, по-моему, они говорят друг с другом.

По спине Фарадея пробежал холодный озноб.

— Они?

— Они. — Чиппава жестом указал на дисплей внешнего обзора.

Изображение выглядело расплывчатым и нечетким — словно смотришь сквозь толстый слой желе. И все же оно было достаточно ясным. Просматривалось как минимум двадцать таких же бугорчатых созданий, одни плавали туда и обратно, другие висели на одном месте. Напрягая слух, Фарадей мог слышать доносившиеся снаружи грохочущие раскаты; по крайней мере, тогда, когда их не заглушали те, которые издавало поглотившее их создание.

Словно беседа за круглым столом. И судя по тому, куда были повернуты их «лица», не вызывало сомнений, что является предметом этой беседы.

«Скайдайвер».

С трудом обретя голос, Фарадей спросил:

— Значит, это они наделены разумом? Не «торпеды»?

— Возможно, разумны и те, и те, — ответил Чиппава. — А может, никто из них, и это просто групповой брачный танец или что-нибудь в этом роде.

Неприятное ощущение во внутреннем ухе Фарадея снова дало о себе знать.

— Мы движемся, — сказал он, пытаясь разобраться в том, что чувствует. На дисплее внешнего обзора изображения поползли вниз. — Движемся… вверх?

— Похоже на то, — ответил Чиппава, изучая показания приборов. — Да, так оно и есть: мы поднимаемся.