— Из экипажа зонда в составе Чиппавы и Фарадея, — сказал Фарадей, и легкая улыбка тронула уголки его губ. — Один из первых людей, вступивших в контакт с джанска. — Теперь в его улыбке ощущалась ирония. — Да, так оно и было.

— Они порвали ваш связующий линь. — Рейми изо всех сил пытался вспомнить детали. Большую часть соответствующей главы занимал Балрушка со своими торговыми переговорами, а о Чиппаве и фарадее упоминалось вскользь. — Один из молодых джанска врезался в него, а один из хищников…

— Вуука.

— Да… Вуука перегрыз его. Потом кто-то из старших джанска захватил вас или что-то в этом роде. Они посовещались и решили доставить вас наверх.

— Неплохо, — сказал Фарадей. — Все самое главное вы запомнили. А теперь настоящий тест. Помните имя человека, который в конце концов взломал языковый код джанска? А как звали двух женщин, составивших первый англо-джанска тональный словарь?

Рейми состроил гримасу.

— Вы, наверно, шутите. Конечно, нет.

— Именно это я и ожидал услышать, — ответил Фарадей. — Их не помнит никто, по крайней мере — из неспециалистов. Хотя совершенно очевидно, что исторически они сыграли очень важную роль. — Он снова улыбнулся, на этот раз как бы стремясь принизить собственную значимость. — Гораздо более важную, чем Скотто и я, если быть честным. Точно так же, как те, кто перевел языки первых переселенцев, были несравненно более важны для истории Америки, чем Христофор Колумб. Но все помнят Колумба, а их — нет. Почему? Потому что он был первым.

— Прекрасно, — сказал Рейми. — Согласен: быть первым — это прекрасно. Но расскажите мне и все остальное.