Фарп несся по белой дороге Дара, что возникала перед ним и вновь исчезала позади, чего Валерг не видел в зоне Освоения. Утренний дождь кончился, лес полнился шумом падающих капель, но облака уносило на запад и в разрывах просвечивало голубое. Ожидался рассвет. Ветви сбрасывали на прозрачный нос вездехода вместе с каплями смолистые скорлупки почек; цветы тянулись навстречу солнцу, раскрываясь. Солнце взошло и принялось сушить Дар, как теплые материнские руки вынимали родное дитя из водной купели и вытирали.

Тано сидел рядом с Валергом в кабине фарпа. Здесь в машине он старался ни до чего ни касаться и сосредоточенность в его лице казалась грустью. Остальные дарвиты ехали в багажном отделении – лежали или сидели неподвижно – сама необходимость переезда, разрыва с прежним их поразила…

– Надо же… Удалось! – в который раз повторил Валерг и не понятно, чего больше было в его возгласе – восхищения собой, удивления, недоверия или просто детской наивной радости.

В самом деле – он был первым землянином, проникшим за границу Освоения.

– Дар изменился, – сказал тихо Тано. – Иначе бы ты не прошел… Даже с нами… И при всем сходстве.

– Да уж, конечно… Где тут сходство! Вы питаете такую нежность к Олгерду… – он понизил голос и доверительно прошептал на ухо Тано. – А я его ненавижу…

– Ты боишься его. Вы боитесь того, что вас отличает. Ты – буйной натуры Олгерда, он – твоего разума. Это мешает вам обоим.