Поговаривали, что покойный Танди учился у самого Тириана, королевского палача, пятнавшего руки только кровью неверной аристократии. Сын не унаследовал и десятой доли таланта отца. Хаким снова взглянул в приоткрытое смотровое окошко. Дариан не сдвинулся с места, только теперь правая рука опустилась вниз, заканчивая широкий круг, а левая уже успела описать небольшую дугу, намечая узкий овал. Даже не верилось, что этот человек хладнокровно убил всю семью доктора Глиана, одного из самых уважаемых и влиятельных людей города... А убийство собственного адвоката на глазах у всех, а богохульство, сквернословие! Этот узник за один день успел заслужить три смертных приговора, если не больше. - Псих, - шепотом заключил Хаким, закрывая окошко. - Сам такой, - донеслось до ушей злобное шипение. Рука тюремщика дрогнула. Что-то холодное прокатилось по спине, лоб покрылся испариной. И Хаким внезапно понял, что впервые в жизни почувствовал тиски настоящего страха...

***

Вокруг медленно вращались тени, вырисовывая плавный хоровод. Словно по тесной камере кружил невидимый глазу смерч, впившийся в голову беззащитного человека, замершего в центре каменного грота. Сотни теней тянулись к будущему хозяину, безвольно подчиняясь завораживающим жестам его рук. Место поглощенных сразу же занимали новые, влетающие в узкое зарешеченное окошко, спрятавшееся под самым потолком. Дариан нежился, ощущая приятное покалывание во всем теле. В этот раз Тень была действительно щедра, прислав больше сотни своих детей. Узник чувствовал, как с каждым мгновением его силы растут, внушая презрительную уверенность. А тени всё прибывали и прибывали, вливаясь в размеренный круговорот силы. "Глупые, трусливые создания", - мысленно усмехнулся заключенный, вспоминая плевки и ругань, вылившиеся на него, когда жандармы выводили смертника, закованного в кандалы, из зала суда. Тогда один особенно меткий любитель дальних плевков так и остался лежать на полу, вперив в потолок остекленевший взгляд.