Он снова начал игру в бывалого парня, которого никогда и ничем не удивишь.

Вытершись и причесав кудри, он подошел к столу.

Гостья тотчас поднялась с табуретки, еще раз с самой восторженной улыбкой оглянулась вокруг, провела ладонью по краю стола, явным образом удостоверяясь, что все это ей не кажется и стол действительно существует, и сказала:

- Меня зовут Дарима Тон.

Зубцов без малейшего стеснения протянул руку:

- Федор.

Проговорив это, он еще секунду-другую не отпускал ее узкую с тонкими пальцами и теплой шелковистой кожей руку, проницательно, как считал, думая: "Точненько. Все так и есть. Но когда же ты, голуба, заявилась на скважину? В вертолете, кроме нашей бригады, никого не было. Значит, забросили раньше. Отсиживалась в тайге. Милое дело!"

Он представил себе ее сиротливо приютившейся под елью и не без ехидности рассмеялся.

Дарима Тон глазами указала на лежащий на столе радиоприемник:

- Это связь?

Зубцов, не ответив, насмешливо склонил голову набок.

- Радиосвязь? - повторила Дарима Тон, вдруг посерьезнев. - И она сейчас действует?

Ни слова не говоря, Зубцов нажал кнопку включения. Из динамика вырвался шум атмосферных разрядов.

- Черти горох молотят, - снисходительно скривившись, бросил он. - Ни одной станции.

Она просительно вскинула руки:

- Пожалуйста, не расстраивайтесь. Так сейчас и должно быть в радиусе пятидесяти километров. Побочный эффект. И это, к сожалению, конечно, здесь многим мешает.

- Кому-у? Да тут ближе чем на семьдесят километров ни единой души, вот так-то. - Зубцов отступил от стола и с легким поклоном помахал воображаемой широкополой шляпой. - А что до моего расстройства, уважаемая товарищ гостья, то уж такое обстоятельство как-нибудь, прошу вас, переживите.

Дарима Тон слушала эти слова и следила за его движениями с самым напряженным вниманием.