Он не стал продолжать.

- Но это - нефтяное месторождение?

Она указала в окно, на арматуру скважины.

- Да.

- Нефть качают по трубам?

- Да, вообще-то.

- Если никакого иного средства связи в вашем распоряжении нет, надо этими трубами воспользоваться.

- Но как же, милый мой мотылек? - Зубцову опять стало весело. - Затрубить в них на всю округу?

- Прекратить подачу нефти. Через несколько часов сюда прилетят.

- В том-то и дело, что никакого трубопровода нет, - хмуро ответил он, вовсе не стараясь скрыть своего недовольства этой странной настырностью незваной гостьи. - Скважина разведочная, нефть в ней не ждали. Расположена в стороне. Пробурили и поставили на консервацию.

О том, что начались чудеса с давлением и скважину, возможно, вообще не будут эксплуатировать, говорить он не стал.

Дарима Тон встревоженно взглянула на Зубцова:

- И значит, контакт с кем-либо за пределами этой местности в продолжение всех предстоящих суток невозможен?

Он не смог не съязвить:

- Это уж точненько. Будем сидеть как в коробочке... Кругленькая такая, жестяная, в цветочках. Из-под конфет под названием "монпансье".

- И не потому ли потом никто не смог узнать, что я здесь когда-то была? - не обращая внимания на издевательские нотки в его голосе, требовательно спросила она.

Зубцов хмыкнул. Подумаешь, потеря! Да и как это понять? Что она сюда уже прилетала?

- Через сутки я должна вас покинуть, - продолжала Дарима Тон. - За такое время можно слетать на Марс.

- Ну это знаешь когда еще будет! - Зубцов решительно перешел на "ты". - Думаешь, не читал?

- Да-да, - согласилась она, вовсе его не слушая. - Это очень тревожное обстоятельство.

- Ушами не надо было хлопать, когда в дорогу собиралась. - Зубцов по-прежнему ничего не понимал и говорил тем более раздраженно, с досадой: хочешь не хочешь, а придется нянчиться с этой девицей, утешать, устраивать на ночлег, а удобств тут всех - с гулькин нос. - Передатчик надо было захватить с собой, - сердито закончил он.