Большинство специалистов полагало, что уничтожение Рассадура практически сразу положит конец войне. (Этим, кстати, Империя разительно отличалась от Конфедерации, в которой уничтожение одного или даже нескольких из её основополагающих миров ещё не означало капитуляции остальных.) Того же мнения придерживался и Стиф.

— Если мы узнаем точно, где находится Рассадур, то победа нам гарантирована, — разглагольствовал он. — Послать к Рассадуру один такой звездолёт, как "Громовержец" — и всё, конец Империи. "Громовержцу" ничего не стоит за полчаса уничтожить всю жизнь на планете, да что там жизнь — он может разбить её аннигиляционными торпедами на куски и превратить в кучу астероидов. Так мы и поступим с Рассадуром! Сотрём его в астероиды! А лучше — в мелкие метеориты!

— Но сначала его надо найти, — заметил Дарт.

— Мне почему-то кажется, что теперь уж точно найдём.

Совещание в командном отсеке ещё не началось. Когда сюда вошли приятели, командующий флотом адмирал Стенсес разговаривал по видеофону с капитаном звездолёта с планеты Ленор. Офицеры "Громовержца" стояли небольшими группами или прохаживались в ожидании.

Дарт оглядывался с интересом: ещё ни разу ему не доводилось бывать в командных отсеках таких огромных звездолётов. Сводчатый потолок был весь покрыт большими обзорными экранами. Сейчас они были темны. Светились только экраны видеофонов, расположенные вдоль стен, представлявших собой почти сплошную приборную панель. Кое-где стояли кресла и столики, мерцали голограммы сферических звёздных карт.

Перед Стенсесом на экране маячило коричневое лицо ленорянина с большими белыми глазами и совсем маленьким ртом, который, казалось, даже не раскрывался при разговоре. Переговорив с ним, адмирал связался с капитаном другого звездолёта. Затем третьего. Только минут через двадцать, пообщавшись с капитанами доброй дюжины кораблей, он, наконец, обернулся к собравшимся.