Продюсер - элегантная женщина небольшого роста в экстравагантной шляпке на милой головке старательно, едва ли не на пальцах, объясняла молодому драматургу, что она хотела бы получить от театрального писаки.

- Видите ли, мистер Берни, неприкрашенный реализм - вот, собственно, стихия автодрамы. Постоянно имейте в виду, что сюсюканье с актерами - дело прошлого. Возьмите, к примеру, трагедию в Древнем Риме. Если в ней была сцена распятия, то на соответствующую роль брали раба и распинали. На сцене, но по-настоящему!

Молодой драматург вынул изо рта длинную сигарету и громко засмеялся, но смех прозвучал неубедительно.

- Тогда я, наверное, перепишу сцену убийства в моей новой пьесе "Пробуждение Джорджа". К примеру, убийца мог бы топором...

- Мистер Берни! Манекены ведь не истекают кровью. Оба рассмеялись.

- И не забывайте, что они стоят больших денег. Не в каждом театре бюджет вынесет такую сцену. Ее собеседник с пониманием кивнул.

- У древних римлян таких проблем не было. Я подумаю над этим.

Торнье увидел их, когда шел через сцену к лесенке, ведущей в зрительный зал. Все занятые в постановке стояли небольшими группами и беседовали. Приближалось время первой репетиции.

Увидев Торнье, продюсер махнула ему рукой и попросила собеседника: Мистер Берни, будьте так добры, принесите что-нибудь выпить. Я волнуюсь, как в первый раз.

Она звонко рассмеялась.

- Конечно, мисс Ферн. Вам покрепче?

- Да, покрепче. Виски в картонном стаканчике. Бар здесь, недалеко.

Берни кивнул, и это выглядело как поклон. Он удалился по проходу, мисс Ферн схватила Торнье за руку, когда тот хотел проскочить мимо.

- Ты что, не рад меня видеть, Торни?

- А-а, здравствуйте, мисс Ферн, - сказал он вежливо. Она притянула его к себе и прошептала: