- Как вам не стыдно! - сурово сказала дама с арифмометром. - Что вам до этой девушки?

- А вам что она, родственница?

- При чем тут родственница?

- А при том, что не для девушки это дело - целый день ляжками сверкать!

- О господи! - простонала молодая бухгалтерша.

- Вот тебе и "господи"! - торжествующе сказала Буратино. - Совесть надо иметь.

- А я так думаю, - вставила сонная особа, молчавшая до сих пор, - может быть, все это от науки?

- Что от науки? - выкрикнула Буратино. - Ляжками в семнадцать лет сверкать - это от науки?

- Я говорю о раздвоении твоего мужа. И потом, Татьяна, я бы на твоем месте проверила, все ли у Петра Данилыча в порядке.

- В каком это смысле? - подозрительно спросила Буратино.

- А в смысле закона сохранения вещества, - важно сказала сонная особа. - Двойника-то из чего-то надо было делать? То-то и оно-то, девочки.

Буратино не ошиблась. На невысокой башне, возвышавшейся над лодочной станцией и пляжем, стояла девушка в зеленом бикини. Она была смугла, как мулатка, и светлые ее длинные волосы казались кукольными на темно-коричневой спине. Девушка стояла, перегнувшись через перила, и разговаривала с явно приезжим парнем в модных темных очках и ярко-оранжевых плавках.

- Как вы можете жить здесь, в этой... - парень сверкнул темными очками и сделал широкий жест рукой, - когда вы такая...

- А какая я? - спросила Надя с башни.

- Скажу, когда спуститесь с вашего пьедестала, - зазывно проворковал парень и почесал одной ногой другую.

- Простите, - сказал Павел, приказывая себе не слишком пялить глаза на спасательницу, - у вас тут случайно нет Сергея Коняхина?

- Как это нет? - изумилась мулатка. - Он всегда здесь. Сережа! - позвала она.

С песка встал худенький мальчик лет пятнадцати. На груди, спине и руках у него висели лохмушки лупившейся кожи. Он походил на змею в период линьки.