- Нравится?
- Не пойму. Много слишком. В глазах рябит.
- Ой, тут столько всего! Боровиковский, Венецианов, Федотов, передвижники... Иностранцев много. Вот, здесь, гляди, Лиотар - ну, тот самый, у которого "Шоколадница" в Дрезденской галерее. А вот эти маленькие - французы. Грез, Фрагонар, Ватто...
- Ватто-манто! Тряпки размалеванные... Стой, а вот эту я знаю. У нас в областном такая же висела.
- У вас копия, наверное... Хотя это же Саврасов, "Грачи прилетели". Он этих "Грачей" штук сто написал.
- На полбанки не хватало? - язвительно спросила Лада.
Она перешла в соседнюю нишу и затихла. Подойдя к ней, Марина увидела, что та пристально разглядывает какой-то азиатский пейзаж. Камни, желтые горы, ослепительно голубое небо, на склоне прилепилась белая мазанка.
- Это, кажется, Верещагин. Был такой художник, до революции еще. С русской армией в походы ходил, там и рисовал...
- Заткнись! - тихо бросила Лада, не спуская глаз с картины.
Из оцепенения ее вывела трель кукушки и стук палки по косяку.
- Заснула, что ли, корова?
Лада резко обернулась. В дверям старик, переодевшийся в черный костюм, чуть ближе - Марина с опущенной головой.
- Открывай иди! - продолжал шипеть на нее дядя. - Да только прежде посмотри, точно ли Секретаренко...
Один из пришедших был длинный, тощий, сутулый, с воровато бегающими глазками, второй - благообразный низкорослый толстячок с аккуратными усиками. Одеты оба солидно, в недешевые импортные костюмы. С собой они принесли большой сверток, плоский и прямоугольный. Картину, скорей всего.