Назревал взрыв. Ханнон Балтизи, Капитан Лера, поднял крик, что жители Иса никогда не пойдут в услужение к таким хозяевам, христианским собакам, что запрещают им вести богослужения и даже не попросят у бога прощения, прежде чем вылить помойные баки в морс. Которин Росмертай, Распорядитель Работ, возразил, что эта программа подорвет все планы, нарушит договоры о строительстве торговых судов; в эти времена процветания существовала очередь на заказы. Боматин Кузури, представитель военного флота в Совете, спросил, было ли такое время, когда торговля, китобойство, работорговля или даже рыболовство окупались лучше, чем служба в вооруженных войсках империи?

Адрувал Тури, Повелитель Моря, заявил, что по поводу угрозы со стороны скоттов и саксов король прав. Они не насытятся грабежом Британии, а устремятся обратно к берегам Галлии. Но и Адрувалу была ненавистна мысль о передаче кораблей Риму. Да что такого Рим сделал для Арморики, если не считать, что он выпил из нее все соки? Не лучше ли будет накапливать силы дома — разумеется, тихонько — до тех пор, пока Рим не прикажет Ису лезть из кожи вон?

Сорен Картаги, Оратор Тараниса, произнес от имени Великих Домов, что, во-первых, если помочь христианам, то приблизится тот день, когда они придут навязывать своего бога силой; во-вторых, эта цена окажется больше, чем могут вытерпеть город или люди; и в-третьих, Грациллонию не следует забывать, что он король независимой нации, а не проконсул раболепной провинции.

Королева Ланарвилис, возглавлявшая в тот период галликен, обратила внимание на домашние беды, где тоже могли пригодиться и деньги, и труд. Неужели грядущая угроза поистине так велика, что с ней не справятся имеющиеся в наличии войска, как они в прошлом справлялись? Разве римляне еще не подавили своих врагов и не овладели Британией? На юге, ей казалось, тоже царил мир, Стилихон и Аларик Визиготский прекратили раздор и пришли к соглашению. Чем смотреть вперед со страхом, лучше увидеть перед собой восходящее солнце надежды.