Это знает каждый, кто привык пересиживать неприятности среди балок. На такой случай необходим, конечно, путь отступления. И он у нас был: мы всегда успевали выбраться в оконце, пробежать шажок по плоской кровле и нырнуть в лаз совсем другого чердачного помещения… Нацелились и теперь. Но что такое? На нашем пути, установив этюдник и гуашь, поводя ехидным носом, сидела та самая Ника. Нашла же где рисовать! Да еще в момент, когда к ней, дурехе, пожаловала такая гостья — Катерина!

— Эй, герои! — тоненько пропела Ника, — от Витьки бегаете?

Мы вылезли наружу, но она высунулась вслед. А убежище, куда вел наш запасной лаз, не имело иных выходов. Прыгать в него при этой ябеде Нике — все равно что забираться в капкан…

Пришлось проскочить дальше и бежать наугад по узкой гремящей крыше…

* * *

Дома в старом городском центре лепятся друг к другу вовсе без промежутков. Они прислоняются плечами, перекидываются арками и галереями, обнимаются фасадами, обмениваются флигелями и отталкиваются колодцами дворов. А крыши их, как горные хребты с ущельями, обрывами, плато и узкими тропами. А чердачные окна — как ходы пещер…

Мы с Геркой бежали, заворачивали, ныряли в одни пещеры, выныривали из других. Пронеслись над пропастью нашего второго двора, над ущельем третьего, а кровля гнулась и гремела, угрожая обнаружить для всех наш путь и заставляя бежать все дальше.

Герка свистнул вдруг:

— Прыгай!

Мы спрыгнули на старинный флигелек, взлетели на противоположную стену по пожарной лесенке… Место тут было абсолютно незнакомое, даже странно, что по нашим родным крышам можно, оказывается, добраться до такого места… Мы огляделись. И увидели внизу тот самый глухой колодец из камня, а в нем как раз вращался тот самый гриф…

ГЕРКА

Некоторые люди угадывают свое призвание не сразу. Так и я. До сих пор неясно — кем буду.