С другой стороны, коллеги говорили, что сейчас там проще - все продается и покупается, так что система секретности дает сбои. Кого-то купить можно. Кого-то... Энтони, мне пришлось покупать всех! Когда шеф увидел счет, у него сделалось что-то вроде удара. С другой стороны, при надежде на успех, он был готов заплатить и вдвое, и втрое.

Я долго искал, как к нему подойти. Показалось, что нашел единственное слабое место - небо и вертолеты. И когда я окончательно и бесповоротно уверился в этом, я рискнул. Я нарисовал ему такие возможности, я раскинул перед этим русским чудаком такие горизонты... Кстати, русский чудак говорил по-английски, как вот мы с Вами, а по-немецки и по-японски - гораздо лучше... Но это к слову. Просто, я был уверен в том, что это сыграет весьма важную роль в развитии его карьеры. На карьеру ему было, откровенно говоря, наплевать. Но чем выше звание и чин, тем проще летать на его обожаемых вертолетах - я ему это твердо обещал, и уверен, что наше ведомство свое обещание выполнило бы.

Знаете, Энтони, я сам не считал его перебежчиком. Ну что ему там было терять? Той страны, в которой он родился, давно уже нет, остались сплошные воспоминания, и те растоптаны. Бесцельность многих их войн, позор... То, что теперь называется Россией - разве эта страна думает о таких талантливых своих сыновьях? Разве она что-то может им дать, кроме бесцельных метаний?

Энтони, я пробыл там слишком долго, чтобы не убедиться самому: они все, все! хотят работать, и не могут этого сделать, хотя работы там невпроворот. Страна парадоксов.

Словом, Энтони, он согласился. Не сразу, серьезно взвесив все "за" и "против" и задав мне достаточное количество разумных и толковых вопросов - как и полагается деловому человеку, который знает себе цену. Мне было приятно общаться с ним, друг мой. Я наслаждался его обществом, а кому, как не Вам, знать, что со мной это случается редко. Я вообще не склонен доверять людям. Оказалось, что я прав...