У меня была рассечена бровь и разбиты губы, кровь заливала правый глаз, и приходилось постоянно вытирать лицо рукавом. Ни мыслей, ни ощущений, ни желаний — один властный и внятный зов, ведущий к тебе. Именно этот зов, а не разум или сила самосохранения поднимали после каждого падения, заставляли передвигать негнущиеся ноги.

Ты стояла у своего подъезда, в бежевом пальто — на этот раз я стопроцентно уверен в цвете, поскольку при взгляде в твою сторону возникла стойкая ассоциация с кофе, в которое добавлено чуть-чуть молока.

*** — Правильно — бежевое. А в тот раз был синий плащ, я его купила на днях на распродаже.

— Не важно. Главное, что в пальто ты напоминала кофе, крепкое и бодрящее. ***

Было уже около двух ночи, а ты торчала у входа в свой дом. Нос был замерзшим и красным, а глаза вспухшими. Ты ведь плакала, да? А при виде меня засветилась. Словно я явился к тебе с букетом роз и изумрудным колечком, а не с разбитой рожей, грязный и невменяемый.

— Ты в порядке? — спросила ты с такой счастливой улыбкой, что мне стало смешно.

Чисто женский вопрос. Интересно, если бы я приполз к тебе, волоча за собой вывалившиеся кишки, ты спросила бы так же?

— Да. Теперь уже да…

И я практически рухнул — как ты любишь говорить, "романтично" — у твоих ступней.

*** — Теперь я буду вспоминать. Можно?

— Конечно, родная. Как скажешь. ***

Ты спал, потом злился, потом изучал меня по моим вещам в квартире, а я в это время… летала. Случилось самое невообразимое и в то же время самое простое. Самое главное. Я тебя отыскала, и что из того, что сейчас не вижу? Ты есть, ты дышишь, ты меня ждешь. Придет вечер — и ты будешь рядом, а пока можно вспоминать, перебирая каждую деталь: форму упрямого носа, родинку на ключице, рисунок бровей — очень четкий и решительный, чудесные глаза — темно-карие, как лесное торфяное озеро…