- Что угодно заказать сеньорам?-хлопотал хозяин, усаживая гостей на искусно сплетенные из прутьев кресла и расстилая на столе свежую скатерть.-У жены сегодня очень удался тамаль. Хороший, горячий тамаль, сеньоры. Сейчас я сам приготовлю кофе.

Когда он удалился, доктор встал, закрыл за ним дверь и сказал:

- Ну, здравствуй, Джо.

- Так это все-таки ты! - вскочил Слейн.

- Тише, не кричи так.

- Я готов орать, Гарри!

- Все равно не кричи и постарайся запомнить, что я-Эдвард Беллингем, правительственный врач в округе Кхассаро на тхеллукской территории. Очень прошу в дальнейшем так меня и называть.

- О кей, сеньор Эдвард! Быть индейским доктором все же лучше, чем покойником. Три года назад я сам читал в газете набранное петитом сообщение, что некий физик Гарри Богроуф покончил самоубийством, сунув голову под колеса поезда. Я еще тогда подумал, что на тебя это мало похоже, но... Всякое в конце концов бывает, да и самоубийства у нас не редкость. Что это было, Гарри? Виноват, сеньор Беллингем! Что это было, очередная газетная утка?

- Это правда. Гарри Богроуф погребен на краю кладбища в Сан-Гвидо, где хоронят самоубийц. На могиле, вероятно, еще сохранилаеь табличка с его именем, Мир его праху, он был неплохим человеком...

- Кто? Гарри Богроуф?

- Тот, кто там погребен. Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе эту грустную историю, А пока что рассказывай ты. Кто ты теперь, Джо?

-- Кто я? Знаешь, Гарри, я по-настоящему рад, я здорово рад, что ты жив! На земном шаре друзей у меня не гуcто. Не знаю уж, что значит таинственная метаморфоза с твоим именем, но кажется мне почему-то, что ты все такой же парень каким был в университете. А, Гарри? Когда мы с тобой виделись в последний раз? Года четыре назад? Ну да, когда ты закончил курс. Ты не забыл, как мы отпраздновали это событие? Ты, я и твоя Анита. И еще весельчак Хосе Бланко. Помнишь Хосе?