Шеф сидел в кресле развалясь, и расстегнутый ворот его рубашки лишний раз давал понять, что этот вызов не носил официального характера. Слейн, не ожидая приглашения, опустился на стул и только тогда ответил:

- Живу благополучно. Немного лучше, чем наш швейцар, и намного хуже, чем наш редактор. А что, вы намерены внести коррективы в мое существование?

Редактор захохотал.

- Честное слово, Слейн, я всегда высоко ценил ваши способности, ваш веселый характер и... вашу независимость! Курите,-он пододвинул коробку с сигарами.Скажите-ка, у вас есть какие-нибудь планы на ближайшее время?

- Если вы увеличите мне гонорар и дадите месяц отпуска, я бы съездил отдохнуть на побережье. Других планов нет.

- Я и сам не отказался бы от побережье,-вздохнул шеф, игнорируя замечание о гонораре- Черт возьми, здесь адская жара, не правда ли? Нет, советую взять вон ту, черную сигару. Местная, но вполне приличная. Да, так насчет перемены климата, Слейн. Хотите спастись от жары? Хотите в горы, а?

- Лучше бы все-таки на побережье.-Слейн с удовольствием затянулся действительно хорошей сигарой.

- Возможно. Но все-таки вы поедете в горы, на индейскую территорию. (Слейн присвистнул). Там уже и будете свистеть, если захочется. И привезете репортаж о положении индейцев племени тхеллуков. Ну-ну, не делайте квадратные глаза. Сейчас я объясню, в чем дело. Разумеется, я помню вашу статью в этом левом журнале два года назад. Надеюсь, и вы хорошо запомнили те неприятности, которые для вас последовали.

Еще бы! Слейн очень даже помнил. Журнал, издаваемый социалистической партией, напечатал тогда большой обзор Слейна о жизни коренного населения страны, вытесненного в суровые горные местности и вымирающего от нищеты и эпидемий. Статья вызвала бурные отклики со стороны левой прессы и социалистических группировок в стране и за границей. Правительство вынуждено было поставить на обсуждение вопрос о "некоторых ненормальностях" положения индейцев и выделить кое-какие ассигнования для помощи голодающим горцам.