Овчинников Олег.

ДВА МИРА - ДВА СОЛНЦА.

Редуарду Кингу в день двадцатидевятилетия.

Прежде чем поприветствовать вошедших, шеф пару минут демонстрировал им насупленные брови и то место на своей голове, где две обширные залысины собирались на затылке в аккуратную плешь. А когда оторвал тяжелый взгляд от стилизованной под дуб столешницы, Редуарду с Николасом стало ясно, что никакого приветствия они не дождутся. По крайней мере сегодня. - Во всей Вселенной нет двух одинаковых звезд, - издалека начал шеф. Затем непоследовательно продолжил: - Однако, они существуют. - И посмотрел на подопечных с некоторым вызовом. - Разрешите присесть, - обратился к старшему по званию Николас Лэрри, ксенобиолог. Правда, пока еще не дипломированный. - Обойдетесь, - мотнул головой шеф, но Николас все-таки сел. Субординация субординацией, рассудил он, однако, ниже курсанта все равно не разжалуют. Других свободных стульев в кабинете не наблюдалось, поэтому Редуарду Кингу волей-неволей пришлось блюсти дисциплину в гордом одиночестве. Шеф скосил глаза в сторону и заговорил по обыкновению очень тихо и неразборчиво. Слова с трудом проникали сквозь неряшливую клочковатость его бороды. Они угасали и растворялись в ней, словно бортовые огни улетающего звездолета в ночном небе. В точности такого звездолета, какой изображен на значке, пришпиленном к мундиру шефа. Зеленом Значке Космодесантника! У Редуарда тоже со временем будет такой. Не звездолет, конечно - значок! Сам шеф в присутствии всей группы приколет его на лацкан курсантской куртки и пробормочет что-то, приличествующее случаю. А Редуард, гордый и немного смущенный, произнесет слова торжественной клятвы: - Клянусь, улетающий в даль звездолет На сердце буду беречь. За бортом что-то космос о звездах поет, Но слишком невнятна их речь... Последние две строчки сложились сами собой. Речью шефа, должно быть, навеяло. Кстати, о невнятице...