– Только халат накиньте, – добавила девушка, указывая на вешалку за дверью, где виднелись халаты. Поблагодарив расторопную помощницу, Широков накинул на плечи первый попавшийся.

Не лестничной площадке третьего этажа действительно ждал худощавый, среднего роста мужчина, весь бело-хрустящий. Сдержанно кивнув, врач повел Станислава в конец длинного коридора, на ходу отвечая на вопросы:

«Нет, принимал Касьянова не он: его смена началась сегодня в 8 утра. Но с историей болезни уже успел ознакомиться и пострадавшего осмотрел. Рана расположена в затылочной части черепа. С уверенностью можно сказать, что нанесена она тупым предметом. Нет, в несчастном случае он сомневается, да и сам Касьянов сказал, что его ударили. Старик вообще отделался довольно легко. Спасло то, что в момент удара он, вероятно, сделал головой движение вперед и вниз. От этого удар получился «достающий». В результате – всего лишь сильный ушиб, сотрясение головного мозга и значительная потеря крови. В диагнозе, поставленном при поступлении, об алкогольном опьянении ничего не говорится. С учетом возраста и общего состояния организма больной пробудет на лечении недели три. Побеседовать с ним можно, но недолго и, конечно, не волнуя пациента».

Последние слова он произнес, стоя уже у двери палаты с написанным синей краской номером 306.

– Если понадоблюсь, нажмите кнопку на столике. И еще. Остальные двое пациентов из палаты вызваны на процедуры, так что мешать вам не будут.

Широков благодарно кивнул, несколько удивленный предусмотрительностью врача.

Справа, перпендикулярно стене, стояли три кровати. На дальней, возле окна лежал дед Ефим с забинтованной головой. Большие коричневые кисти рук с потемневшими ногтями покоились поверх одеяла. Маленькое, в мелких морщинах личико с шишковатым носом комично^ выглядывало из шара бинтов. Но серые, выцветшие глазки смотрели вполне осмысленно и даже лукаво, выдавая природное жизнелюбие и нахальство хозяина.