– Интересная картинка получается, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы лучше разглядеть мужчину.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ерофеев.

– По рассказу деда Ефима, именно этот «дядя» ударил высокого мужчину в «варенках», в результате чего последний упал и, по мнению Касьянова, отдал богу душу. По логике вещей, как раз труп высокого и должен был бы сейчас находиться перед нами. А оказалось, вон как…

Ерофеев окинул угрюмым взглядом подчиненного и, проведя ладонью по затылку, распорядился:

– Вы тут все внимательно осмотрите, как положено, может, что и найдете, хотя лично я в этом сомневаюсь: в таком «бардаке» вряд ли остались какие-нибудь путные следы. Труп тщательно изучите – нужно хотя бы предварительное заключение. Юрков и Ерохин пусть поговорят с рабочими. Да и по близлежащим домам побродить не мешает.

Подполковник закурил сигарету и, взяв под локоть начавшую оформлять протоколы осмотра места происшествия Червоненко, отвел ее в сторону. О чем-то пошептавшись со следователем, Ерофеев поманил Широкова и Свешникова.

– А вы, голуби мои сизокрылые, возьмите у эксперта фотографию погибшего и покажите своему любознательному деду для опознания. Дом еще раз внимательно осмотрите с Оладиным. В 17 часов жду у себя с предварительными результатами и вашими соображениями. Тебя, Широков, в опергруппе заменим. Так что дерзайте, голуби… – Он повернулся и, сутулясь, начал пробираться к выходу из сарая.

– Интересный дед, – сказал Свешников, когда они со Станиславом вышли из горбольницы после посещения Касьянова. – Мой батька такой же шебутной. Все ему чего-то надо, все он куда-то лезет, что-то выясняет. А я вот не такой. Мне интереснее наблюдать жизнь со стороны и делать свои выводы. – Игорь прищурился, глядя на солнышко. – «Человеки» проходят мимо; разговаривают, ругаются, мирятся, а я смотрю и пытаюсь угадать, кто они, чем занимаются, добрые или злые. И еще черт знает сколько мелочей, заметь – любопытных мелочей, можно углядеть со стороны. Так сказать, свежим взглядом.