Игорь ускорил шаг, заметив приближающийся к остановке троллейбус.

– Вот ты, например, Стас, когда сердишься или волнуешься, покусываешь верхнюю губу. Даже если внешне держишься абсолютно спокойно. А по ряду признаков, этому и другим, я могу точно определить, в каком ты настроении.

– Ну да, конечно… Ты, слава богу, мою рожу видишь постоянно и не один год. Еще бы ты меня не изучил. Мыслитель!…– Станислав усмехнулся.

Они втиснулись в троллейбус, стараясь беречь обувь и пуговицы.

– Скажи лучше, какого ты мнения о старике? Может, он все же что-то путает, а?

Свешников поудобнее ухватился за верхний поручень, чуть оттерев к окну внушительных размеров женщину с усталым и покорным лицом.

– Да нет, Стасик, дед говорит правду. Сомнений у меня на сей счет нет. Другое смущает: по словам деда, комод стоял прямо перед окном. (Касьянов же сказал, что, услышав голоса, он поднялся с пола и выглянул в окно). А мы с тобой созерцали этот комод сегодня в углу между окном и правой стеной комнаты. Тебе, вроде бы, когда ты в первый раз там побывал, двигать комод нужды не было. Что сие означает? – Игорь хитро посмотрел на друга.

– Что-что… Ошибся дед, и все.– Не совсем уверенно сказал Станислав, досадуя, что сам не заметил этого факта.

– Нет, уважаемый командир. – Игорь теснее придвинулся и зашептал на ухо: – Дед не путает. Да и на плане комнаты, что ты начертил, Касьянов совершенно точно указал, где стоял комод и где находился он сам. Какой вывод? А вывод один: преступник или преступники передвигали комод уже после того, как тюкнули деда по голове. Но вот зачем это им понадобилось – вопрос.

«Ляпсус, Широков. Игорь – ладно, не знал показаний деда, когда осматривали комнату. Но я-то, я-то… Если преступники двигали комод, значит в этом есть какой-то смысл! Одно утешение, что эксперт снял с комода «пальчики». Может, удастся идентифицировать», – невесело подумал Станислав.