4
Мушки-шарики готовились к непогоде. Красное солнце наконец освободило небосклон, целиком передав его Желтому, и то вступало теперь во владение этим миром, заполаскивая континент янтарным светом - не жарким, но каким-то густым, тягучим, почти осязаемым. К желтому светилу подтягивались его небесные вассалы. Сперва ущербные, неуверенные полумесяцы постепенно набирали силу и блеск. Когда же солнце оказалось в самом центре их каре, спутники развернулись в тяжелые, полнофазные луны и засверкали, как начищенные медные блюда.
Разговор с матерью Аниты оставил на душе тяжелый осадок. Из какого сундука она и слово-то такое выкопала: "убийство"! Понятно, конечно: горе матери, старость без детей и внуков, обида на мир, забравший у нее единственную дочь...
Однако, если вдуматься, в словах матери, может, заключается, истина: вдруг действительно произошла встреча с неким разумом, который повел себя агрессивно? И тогда его действия можно определить и как убийство.
Все, что удалось узнать по экспедиции Бурцена, я задвинул в дальний угол памяти - пусть информация отлежится, мысли дозреют, а теперь надо было готовиться в дальнюю дорогу.
Планета, чем больше я о ней узнавал, тем больше меня интриговала. Когда я узнал, что Мегера расположена в двухсолнечной системе и имеет четыре луны, то воспринял это не больше чем любопытный факт. А позже задумался: если прикинуть, то на Мегере ни много ни мало - двадцать шесть времен года, мегерианского года. Значит, сезоны сменяют там друг друга как заведенные. Щелк - зима. Щелк - лето. Щелк - еще что-то.
На площадке, полностью подготовленной к полету, сверкающим пятиметровым колобком светился шарик межпланетного модуля. На люке красовалась эмблема "Пальмиры-информ" - гусиное перо на фоне римской колоннады, напоминающей руины земной Пальмиры в Сирийской пустыне.