В дверцу я уже буквально влетала под возмущенные вопли желудка. За ней оказался длинный и полутемный коридор с кучей дверей. Открывая попеременно то одну, то другую я, в конце концов, наткнулась на кухню. Как ни странно, она почти на пострадала на фоне всеобщего разгрома. Большое помещение было заставлено странными всевозможными и порою страшными приспособлениями. Но меня это мало волновало. Изучив их содержимое, я наткнулась на что–то типа тушеного мяса, уже холодного, но меня это мало волновало.

Налив в найденную тут же деревянную кружку чистой воды, отломав кусок изрядно зачерствевшего хлеба и вытащив приличный кусок мяса, я приступила к трапезе. Что это было – завтрак, обед или ужин – я не знала, так как на улице не была. Одно могу сказать – это был еще день. Или уже день. Во всяком случае – в окна светило солнце.

Желудок со скоростью неделю голодавшего пса заглатывал все, что ему попадало, сигналя, что этого ему мало, мало, мало!!! Успокоился он только тогда, когда перед моими глазами не наблюдалось ничего съедобного. Все это время настырный посох тихо пролежал рядом, не делая попыток отбить мне пальцы. За что ему большое спасибо!

Сыто икнув, я прикрыла глаза, намереваясь подремать. Вот только организм был с этим категорически не согласен и довольно активно просигнализировал мне, что ему бы хотелось… ээээ… с природой пообщаться, скажем так.

Я цапнула посох и вылетела из кухни. Куда деваться теперь – я представляла слабо. Насколько я помню, все удобства в средние века (а меня все чаще посещала мысль, что именно сюда я и попала) располагались во дворе. Но вот туда я не очень хочу… Мало ли кто там бродит? Ну и не гоняли же жившие здесь благородные в одну кабинку с чернью? Так что, что–то должно быть!

Вихрем взлетев на второй этаж я так же, тыкаясь во все двери, попыталась найти кабинку для уединенного сиденья. Наконец в последней клетушке по коридору обнаружилось нечто похожее. Во всяком случае был сток с чистой водой и весьма привлекательная канавка.