– Святой отец, я даже не знаю, как начать… – Малком неловко топтался на пороге церкви Единого, держа на руках ребенка. – Дело в том, что… Видите ли, я… Мне…

– Говори яснее, сын мой. В чем заключается твоя просьба?

– Вы не могли бы оставить эту девочку у себя? Она сирота, то есть, я так думаю, что она сирота… Дело в том, что… Как бы это сказать… – Малкому невыносимо хотелось выпить. Он видел, как мрачнеет лицо старого жреца, и понимал, что выглядит жалко и подозрительно, но ничего не мог с собой поделать. – Мне подкинули… ну… то есть оставили этого ребенка у меня на крыльце… Наверное, какие-то бедняки и… Вы же понимаете, святой отец, что я не могу оставить у себя чужого ребенка…

– Чужого, сын мой? – жрец многозначительно поднял бровь.

– Конечно, святой отец, вы же знаете, у меня нет семьи, я живу один и… Вы оставите ее у себя? Ведь так?

– Сперва ответь мне на один вопрос, сын мой. Если ответ будет вразумительным и логичным, я оставлю ребенка.

– Господи, конечно, спрашивайте! – Малком не верил своему счастью.

– Скажи мне, Малком Броуди, почему служители церкви Единого должны воспитывать твою дочь?

– Она не моя дочь… С чего вы взяли… – жалобно пробормотал Малком. Глаза жреца опасно блеснули.

– Не лги, сын мой! С чего я взял? Ты напиваешься в кабаке до поросячьего визга и во всеуслышанье похваляешься своей богопротивной связью с эльфийской ведьмой, об этом судачит весь город! А потом ты приносишь в храм божий плод своего греха и ничтоже сумняшеся пытаешься всучить нам своего остроухого ублюдка, утверждая, что это не твоя дочь! И после этого ты спрашиваешь, с чего я взял?!