Иефа обхватила его поперек туловища и потащила прочь от берега, чуть не сбив с ног. Зулин мгновенно взъярился и рванулся прочь из цепких объятий барда, но Иефа держала на удивление крепко, и после непродолжительной борьбы оба повалились на землю и покатились. Полуэльфка мертвой хваткой вцепилась в мага, и даже в горизонтальном положении не оставляла настойчивых попыток оттащить его подальше от берега. Зулин пыхтел и отбивался, сквозь шум потасовки слышал подбадривающее гиканье Стива и чувствовал непреодолимое желание удавить Иефу голыми руками. Удавить и бросить на дно озера, в мягкий ил.

Подумав об этом, Зулин вдруг перестал воспринимать окружающий мир и услышал зов, прекраснее и могущественнее которого ничего не было на свете. "Отдай ее мне, – требовало озеро, – она моя. Один раз ей удалось избежать своей судьбы, но теперь ты восстановишь справедливость. Отдай ее мне, верни то, что принадлежит мне по праву, и ты будешь вознагражден. Убей ее, ты же хотел это сделать раньше. Убей…" Зулин потянул пальцы к беззащитному горлу Иефы, но тут в его голове раздался еще один голос, удивительно похожий на голос девушки. "Застынь… Застынь… Мороз сковал реки… Ты – лед… Ты неподвижен… Застынь…" "УБЕЙ ЕЕ!!" – загремел голос озера. Зулин стряхнул подступившее было оцепенение и вцепился полуэльфке в горло.

– Не получается! – услышал он где-то вдалеке отчаянный тонкий крик Иефы, получил чем-то тяжелым по голове и потерял сознание.

– Вот, уже приходит в себя, – Ааронн убрал из-под носа планара пузырек с каким-то чрезвычайно вонючим зельем и заткнул его пробкой.

Зулин чихнул, сел и, морщась, потрогал затылок. На затылке росла внушительных размеров шишка. Рядом сидел Стив и с таким гордым видом поглаживал топорище, что можно было не сомневаться: шишка размером с куриное яйцо на затылке случайного планара – его личное творческое изобретение. Зулин поискал глазами Иефу, но наткнулся на своего фамильяра и даже удивился – таким презрительным было выражение кошачьей морды. Зверь смотрел куда-то мимо хозяина и сердито подергивал усами, и шерсть у него на загривке слегка топорщилась. Зулин смутился и отвел глаза. Перед фамильяром ему было стыдно.