А нашли его именно в кабинете - на полу, с подостланной под него простыней и уложенной под голову подушкой. По первому впечатлению, он здорово смахивал на спящего человека, который сам, без посторонней помощи и постороннего вмешательства, устроился на ночлег. Но, пожалуй, именно это и было одним из главных обстоятельств, совершенно сбивавших с толку следствие. Принять эту насильственно приданную Кроче позу за преднамеренную имитацию естественных и самостоятельных его действий никому не приходило в голову, потому что, во-первых, она нисколько не заслоняла самого факта убийства, а, вовторых, абсолютно не вязалась с безукоризненной, если так можно выразиться, техникой всех прочих элементов преступления. Как это ни дико для конца двадцатого столетия, но трудно было отделаться от мысли, что нелепое, с точки зрения здравой житейской логики, действие могло иметь какой-то ритуальный смысл. Впрочем, истолковать или хотя бы как-то ограничить смысл этого ритуала тоже не было никакой возможности, но многие ухватились за него как раз по причине того, что ритуал есть ритуал - темные действия, логика которых безнадежно затерялась в глубине веков.

Кто сказал "а", должен сказать и "б". Но этого не было и в помине: обособив одно обстоятельство, никто, однако, не удовлетворялся мистическими версиями преступления - все требовали четкого объяснения, где причина - это причина, а следствие - следствие.

- Как-никак, - сказал мне, улыбаясь, синьор Марио Гварди, инспектор уголовной полиции, - мы люди почти двадцать первого века, хотя предательский копчик и выдает нашу родословную. Кстати, - заметил вдруг синьор Гварди, - у вас, кажется, были какие-то недоразумения с шефом?