- Гварди, - сказал я, - вы тоже верите, что я убил Витторио?

- Тоже? - повторил он. - А разве кто-нибудь уже думает так?

В самом деле, ведь никто, собственно, еще не предъявлял мне обвинения.

- Нет, - продолжал он, - не верю, не могу верить, потому что, в противном случае, мне потребовались бы чудовищные доказательства - доказательства того, что доктор Прато по совершенно почти гладкой стене спустился с крыши восьмого этажа или поднялся снизу, с земли, на пятый этаж.

И он снова, как с полчаса назад, взялся за своих человечков, за свои геометрические и динамометрические выкладки, но теперь они уже не существовали сами по себе, а были накрепко привязаны ко мне. Они означали, что доктор Умберто Прато, используя микроскопические неровности стены, ног добраться к окну, но при одном существенном условии - Умберто Прато, рост сто восемьдесят девять, должен был не только удерживать на концевых фалангах пальцев свое двухсотфунтовое тело, но и перемещать его, перебрасывая руки с одного уровня на другой Да, и к тому же надобно учесть, что при переходе с этажа на этаж требовалось еще максимальное распрямление тела - от ногтей и пальцев рук до ногтей и пальцев ног.

- Если бы доктор Прато, - улыбнулся Гварди, - умел оборачиваться обезьяной, тогда стоило бы еще подумать. Но так... вот, синьор, ваши силовые параметры. За миллион лет эволюции вы умудрились растерять все, чем снабдила ваши мышцы, кости и сухожилия природа.

Клочок бумаги, величиной с визитную карточку, сброшенный на стол передо мною инспектором, был испещрен буквенными символами и цифрами - и все они в совокупности представляли законченную антропометрическую характеристику доктора Прато, а на обороте тот же Умберто Прато обозначался в своих силовых параметрах - тех самых, на которые только что ссылался инспектор.