– Это че, Федор, местные, что ли?

– Да не, Сень, ты же знаешь, местные по одному не ходят. Нет, брат, это совсем другой фрукт! Довелось нам, Сеня, поручкаться с самим Голым!

Он от всего сердца пнул неприятелю коленом промеж ног, а Сеня не преминул пожаловаться:

– Он меня трогал за всякое, гад такой! Федор только усмехнулся в ответ и, наклонившись к поверженному, посоветовал:

– Тебе, мил человек, в метро надо промышлять, в час пик! Там выбор больше, а риску меньше, поверь моему опыту!!!

Он еще раз «для острастки» пнул скорчившегося на земле хмыря и скомандовал Сене:

– Вяжи его, с собой потащим. За языка нынче хорошую награду дают!!!

Сеня, который с детства не мог справиться даже со шнурками, весьма своеобразно представлял себе процесс «вязки языка». Руки пленного были перетянуты за спиной его собственными трусами, а самого хмыря Сеня тянул за собой, привязав поводок к причинному месту несчастного и не забывая время от времени поддергивать бечеву, отчего Голый принимался орать благим матом:

– Отдайте шмотки, волки! Хоть трусы верните, дайте срам прикрыть!

Сеня, внезапно выдвинувшийся в какие-никакие начальники, пребывал в прекрасном расположении духа и потому был особенно разговорчив:

– Заткнись! Ты и без трусов неплохо смотришься. Твоя фамилия Голый.

Он похлопал Федора по плечу, стараясь привлечь внимание приятеля к собственному красноречию:

– Здорово я его приколол, а?

Ковылявший позади Голый пытался не допустить натягивания бечевы, из последних сил стараясь выдерживать темп марша, заданный карапузами, но, поскольку Сеня давно смекнул, что к чему, то притормаживая, то переходя на бег, – удавалось это пленнику редко, поэтому он не прекращал верещать: